Регистрация
Справочная
Регистрация
Справочная

Путешествия

Туризм, путешествия, активный.

ДВА МАТЕРИАЛА О ТРЕХ ИПОСТАСЯХ

18.05.2008Шералиева Юлия88 просмотров

Два моих материала с писателем, политиком и журналистом Сергеем Шаргуновым. О творчестве для arba.ru и о политике для posit.kz

http://www.arba.ru/article/4058

Шаргунов - социально активный православный священник. Ныне протоиерей, в 1994 году он создал общественный комитет "За нравственное возрождение Отечества" и стал в нем председателем. Отец Александр регулярно публикуется в газете "Завтра". Также Шаргунов-старший издал несколько книг собственного сочинения, такие как "Новые мученики России и чистота православия", "О значении канонизации царственных мучеников", а также "Последнее оружие".

Сергей Шаргунов в 2002 году окончил журфак МГУ по специальности журналист-международник. В 2001 году он стал лауреатом литературной премии "Дебют" в номинации "Крупная проза" за повесть "Малыш наказан". Сам считает этот роман наиболее удачным и выразительным. В 2003 году получил премию Московского правительства в области литературы и искусства. Шаргунов опубликовал несколько своих литературных произведений в крупных московских издательствах.

В журналистике публиковался в газете "Патриот", "Новой газете", в газете "Завтра" два года вел свою колонку - "Шаргуновости". Также пытался вести авторскую полосу "Свежая кровь" в "Независимой газете", но проект быстро иссяк. Тем не менее, с этим изданием Шаргунов сотрудничает и поныне.

Твой папа священник, а ты такой дерзкий серьезный политик и литератор - интересно, как у вас складываются отношения?

У детей священников, как правило, есть два пути. Первый - это, конечно, путь наследования отцовской линии. В этом случае он поступает в семинарию, посещает все службы, и таких людей в своем окружении я знаю очень много. Существует и более редкий, но и более русский вариант: это богоборчество, одним из ярчайших примеров его является Чернышевский. Он был сыном известного саратовского проповедника.

В моем случае, я считаю, не произошло ни то и ни другое, а была найдена замечательная золотая середина. У меня очень добрые отношения с отцом, хоть и разнятся часто наши взгляды. Я отношусь к нему с большим уважением, я всегда его внимательно слушаю, читаю его проповеди, считаю его талантливым человеком. При этом я человек не религиозный, так сложилось. Хотя с почтением отношусь к православию и к этой традиции. Я думаю, что писателю очень важно читать православный, церковнославянские тексты, т.к. это безусловно очень напитывало всю нашу литературу, да и корни ее оттуда.

Отец помогает мне воспитывать моего сына Ваню, он добрый дедушка и у нас очень хорошие семейные отношения.

Нерелигиозный и неверующий человек - разные понятия?

Я буду банален, сказав, что тема веры в Бога - она интимная. Само выражение «Веришь ли ты в Бога?» скорее идиоматическое, потому что непонятно, что значит «веришь» и, если да, то в какого Бога? Как правило, это сводится к вопросу «Есть ли что-то там» и 99% ответят: «ну да, что-то есть».

Я достаточно мистичен, я сын известного священника и с детства меня окружали люди, видевшие чудеса, соприкасавшиеся с ними, и я сам с этим соприкасался - будь то святые мощи или мироточивые иконы. При этом, конечно, у меня всегда было несколько скептическое и критическое отношение к этому всему. Может, оттого, что я всегда относился ко всему всерьез.

Вот такой я политик, который способен задумываться об этом. В основном наши политики пусто декларируют свой религиозный интерес. Конечно, они далеки от религии - готовы разве что осенить лоб и удачно попозировать перед иконой. Я не такой человек, действительно, я стараюсь ходить в церковь, но серьезно православным, воцерковленным человеком я себя назвать не могу. Скорей я мог бы назвать себя агностиком, хотя я верю.

Меня в детстве водили в церковь, но я говорю о самовоцерковлении. А все, что касается православной традиции, я считаю, прекрасно и полезно для общества, у меня не возникает никакого протеста при строительстве православных церквей, выступления батюшек по ТВ, при проповедях, которые могут вести батюшки, но при этом я не забываю о втором аспекте - личных взаимоотношений человека и Бога.

Вот здесь нужно думать, как личность себя ощущает. Я имею в виду, что религия, если все это огрублять, имеет два аспекта: социальный, общественный, когда религия это традиция, нравственность, утешение. А второй - а правда ли существуют рай и ад, а правда ли Он воскрес, а правда ли Он снова придет. И если спросить исповедующих православие об этом, окажется, что многие на самом деле во все это не верят. А это вопрос уже очень тонкий и интимный - потому что касается того, как выстраиваются отношения человека с его личным Богом.

Вернемся к проповедям и православию в широкой общественности - каково твое отношение к введению ОПК в школах?

Я думаю, что очень много искусственного шума вокруг всего этого, потому что вряд ли жители Белгородской или липецкой областей серьезно пострадают от этих нововведений.

А не посягательство ли это на свободу - к вопросу о «личном Боге»?

Моя убежденность состоит в том, что ОПК должны вводится как факультатив, а не навязываться. Я сторонник введения прежде всего основ культуры, морали, нравственности. И потом - стоит вводить факультативно просто потому, что школьная программа и без того перегружена. Но, если ОПК введется и в качестве обязательного предмета, я тоже не вижу в этом ничего зазорного.

А творчество должно быть политизированным?

Да совершенно необязательно. Нет, конечно. И может быть даже без позиций.

Не считаешь, что так вообще лучше?

Нет, не считаю. Я такой человек, у которого есть свой двойник, и я с этим вполне естественно уживаюсь. Есть писатель Шаргунов, абсолютный вольнодумец, который знает все законы искусства и литературы. А есть политик Шаргунов ,думающий об общественном благе. И странным образом я умудряюсь кореллировать или создавать такую магию, при которой один Шаргунов подает другому руку. И оба этих Шаргуновых рука об руку идут дальше.

Загадка в том, что писатель так и так никогда не бывает абсолютно равнодушен, он так или иначе лезет во власть, историю и то, что с этим можно сделать. Его интересует пространство, которым он окружен, люди, как все это организованно и что с этим можно сделать. Это интересует даже Франца Кафку, который являет собой абсолютный, казалось бы, пример отшельника.

Поэтому политичность абсолютно не противопоказана. Рутинность - да, возможно, ибо она сужает границы. Именно поэтому я всегда был автономен по отношению ко всем политическим организациям. Чиновная деятельность - не мое, хотя... Грибоедов, Гончаров были чиновниками на определенных этапах.

Никогда неизвестно, из какого сора вырастают душные и тяжелые розы классических произведений. Писатель должен делать лишь то, что ему интересно. Все равно почти все произведения несут в себе нерв, едва ли не гражданскую пружину. И говорить об абсолютно гладкой, выверенной эстетизации литературы на опыте человечества не приходится.

Я пробовал писать именно экзистенциальную эстетизированную литературу. Но, надо заметить, что наши дорогие французские экзистенциалисты, Камю и Сакр, к примеру, были предельно политизированы. Я написал произведение «Как меня зовут», где главным действующим лицом был язык. Искусство тоже искусственно. Оно живет по своим законам, которые предполагают стержень. Так что контекст всегда есть.

На кого ты внутренне ориентируешься в литературе? Не бывает внезапного ощущения присутствия в собственном стиле, теме и пр.?

Сложно назвать ориентиры. В литературе проще, чем в политике, тем не менее. Меня интересовало бы такое произведение, в котором бы произошла встреча Достоевского и Набокова. Речь идет о двух школах: о школе красот, эстетизма, изящного слога и о написанной вкривь и вкось литературе, открывающей бездну смысла.

Собственно, возможно ли это сочетание отутюженной формы Набокова и кричащих смыслов Достоевского? Сочетание формы и содержания - скажу я грубо, вот, что было бы интересно, т.к. оба писателя мне очень нравятся. Еще я люблю Ивана Бунина, люблю советских писателей Трифонова и Катаева. Современная литература тоже хорошая.

Как сказал Сергей Чупринин, «Люди устали от пирожных, они хотят черного хлеба». И в этом смысле, это одна из причин успеха моего друга Захара Прилепина - когда человек пишет о том, как он был вышибалой в ночном клубе, это уже интересно, особенно после осмеяния всего Сорокиным.

Из современных прозаиков мне интересны Прилепин, Сенчин, Зоберн, Чередниченко его повесть «Потусторонники» хороша. Она была в струе времени - тот самый черный хлеб. Бунтарство. Сейчас, кстати, происходит поворот от бунтарства к позитивизму. Это уже не тот черный хлеб, а другой, посыпанный даже не солью с перцем, а сахаром.

Значит ли это, что и положение в обществе в целом становится хотя бы номинально глаже и ровнее?

Возможно. Я как раз имею в виду прозу Захара (Прилепина - прим. Ю.Ш.). Сейчас все-таки некоторый положительный настрой становится более актуален, но при этом неизвестно, что будет через 5 лет. А литература не должна быть вещью скоропортящейся.

Твое отношение к премиям - тебе нормально их получать от правительства и каких-то организаций?

Нормально отношусь, без негатива. Они, безусловно, должны быть. Никакого протеста институт премий у меня не вызывает. Как и в спорте, в литературе необходима конкуренция, соперничество - как в игре, должен быть какой-то приз и не всегда важно, по каким критериям человек его получил. И неважно, обошел ты 40 тысяч конкурентов или получаешь свою уютную премийку из рук представителей так называемой литературной мафии. Подобные слоны и бирюльки должны выдаваться - потому что это подстегивает и подхлестывает.

Никто никому не мешает войти в литературу, я знаю, что есть огромный интерес к молодым авторам, как, например, к Денису Гуцко, Наташе Ключаревой, Анне Русс. Ни один талантливый человек не избегнет фильтра и если появится сильный автор и принесет свои тексты в толстые журналы, то его, скорее всего, напечатают. А потом он и в обойму попадет. Тем более так развита сетература. Вспомним феномен Денежкиной или Алмата Малатова, которых «отловили» в сети, есть Литпром под руководством Рыкова, который поддерживает сетевиков.

Но все же очень по-прежнему важна такая немеркнущая инстанция вкуса, как толстые журналы, хотя они немного подвержены старорежимной гражданской перепалке. И там часто смотрят либерал ты или почвенник. Не хватает широкого, адекватного сегодняшнему дню журнала, хотя «Новый мир» старается соответствовать, пусть и с поправкой на известный консерватизм.

Так было с моей последней работой «Чародеи». Сидишь и думаешь: какая-то политическая грань напугает «Новый мир», другая, блеснувшая либерализмом - насторожит «Знамя». Журнал «Континент» настроен весьма протестно и там с этим всем проще. Самое главное, когда пишешь, не ориентироваться ни на кого, а потом правильно разместить готовое произведение.

Ты несколько раз упомянул Захара Прилепина. В одном интервью, которое ты ему давал, ты бросил фразу, что женщина в любом случае ищет потребительской благости. Как насчет Коко Шанель или Фриды Кало? Где здесь «потребительская благость»?

Я сказал это скорее как комплимент. Фрида Кало - это такая Беназир Бхутто от искусства. Но на самом деле, надо понимать, что я свечу и фонарь не держал, но убежден, что и они были близки к довольству. Я говорю о психологии, абсолютно не желая задеть женщину.

Есть, конечно, женщины, отстаивающие себя прямолинейно и эгоцентрично в искусстве - могу назвать пару имен в России: все равно за всем этим будет стоять баба. Читаешь, например. Наталью Медведеву и понимаешь, что это нежная, как земля после дождя, баба.

Или Алина Витухновская - хотя она и декларирует, что не женщина, все равно она именно женщина и есть и это сквозит в любой ее строчке, к тому же, она сама всегда твердила, что ей хочется барства. От женского не спрячешься. Анна Козлова (писательница, супруга С.Ш. - прим. Ю.Ш.) - так же очень эгоцентрична, ее позиция экзотически резкая, и все равно ее интересуют шмотки и бирюльки. Я бы сказал, что женщина гламурна по определению - не больше и не меньше, но это же хорошо. Это комплимент женщине и именно поэтому я так люблю женский пол. Ведь это требует обхождения и внимание и, даже, когда женщина себя как-то позиционировать нагой скалой, об которую разбивается пена мужских голов, этим она лишь еще больше подчеркивает свое желание получать мужское внимание и максимум от жизни. В любом случае открывается чудесная бабья сущность, и ничего в этом плохого нет.

Я никогда не обижаюсь на женщин. Тема их - настолько деликатна, поэтому не страшно, если женщина цепляется в волосы. Они все немного ненормальны. Я их ни в коем случае не боюсь. Но всегда с ними деликатен.

Вернемся от лирики к прозе: ты так положительно воспринимаешь литконкурсы - не хочешь учредить свою премию?

Нет, потому что есть много людей, мне завидующих, а так будут завидовать еще больше - вот, мол, чиновник от литературы.

А тебе не все равно, что скажут? Или не хочешь провоцировать лишний раз людей на негативные эмоции?

Мне не все равно, я очень внимательно отношусь к тому, что обо мне говорят. Мне хотелось бы, что бы не то, что как у Маяковского «Я хочу быть понят своей страной», но чтобы, по крайней мере, обо мне не складывалось превратных представлений.

http://www.posit.kz/?lan=ru&id=100&pub=9616

Известный молодой российский писатель Сергей Шаргунов в политику попал в 2005 году. Тогда он вошел в состав политсовета партии "Родина" и возглавил ее молодежное крыло – "За Родину!» Ныне оно трансформировалось в молодежное движение "Ура!". Тогда же Шаргунов пытался стать депутатом столичного парламента, но партия "Родина" была снята с выборов в Мосгордуму за национализм. В 2006 году Сергей Шаргунов стал членом Центрального Совета партии "Справедливая Россия".

Известна история о том, что Центризбирком исключил Сергея из федерального списка кандидатов в депутаты Госдумы от "Справедливой России". Предложенная взятка за то, чтоб покинул пост – слухи? (Речь шла о серии публикаций в печатных СМИ, где приводятся прежние выступления Шаргунова на митингах молодежной оппозиции. Так, в "Известиях" появилась статья Бориса Якеменко (брата лидера "Наших" Василия Якеменко), где о кандидате сообщалось, что он "певец наркоманов и гопников", а президента Владимира Путина не раз называл "могильщиком страны", отмечая его сходство с "выдохшимся флаконом").

Туманна и информация о давлении со стороны замглавы президентской администрации Владислава Суркова… 

В эксклюзивном интервью корреспонденту «Позиции.kz» Сергей Шаргунов раскрывает некоторые тайны вокруг своей политической деятельности.

- Ты пришел в политику в 2005-ом. Как это получилось? 

Я интересовался политикой с раннего детства. Я воспитывался в антисоветской литературной среде. Мой папа был бескомпромиссен, я оказался единственным ребенком в школе, кто не вступил в октябрята. Таким образом, с детства у меня был интерес к проповедничеству, к слову, истории, литературе, диспутам. И когда все это начало меняться, я прибегал, смотрел, участвовал – был на первых манифестациях, был в Лужниках, на Крымском мосту, где был такой шагающий Гайд-парк. 

Там были самые разные флаги, лозунги, сборища разных сил, которые вдруг освободились от летаргического сна – они требовали отменить 6 статью Конституции о том, что у нас всего одна партия – КПСС. Я за всем этим наблюдал с большим интересом. 

Я не считаю фатальной катастрофой события августа 1991 года. Во многом я вижу это как пробуждение народной энергии. Но я, конечно, травматично воспринимаю последующие события: Беловежские соглашения, шоковая терапия в экономике и закручивание гаек в политике, которые начал осуществлять Ельцин буквально с первых минут своего прихода к власти. 

В данном случае нынешняя Украина кажется мне тем, вариантом, какой мог быть в России после распада СССР, по крайней мере, я считаю, что как минимум давать телевизионные эфиры оппонентам Ельцин был обязан.

Многие об этом уже забыли, но я уже в те времена был достаточно политизирован и все это понимал, мне это было интересно. 

Поначалу я смотрел с неодобрением на противников Ельцина, а потом заметил, что он действует авторитарными методами, нагоняя полчища ОМОНа на ветеранов, которые всего лишь требуют час прямого эфира раз в сутки возле Останкино. Плюс – демонизация оппонентов и их гнобление - все это началось, конечно, не сегодня и не вчера, а в начале 90-х.
 
Делалось, не как сейчас, из-под палки, а осуществлялось добровольными помощниками Ельцина, которые верили, в то, что на всех парах через болото мы сейчас рванем к прогрессивному будущему. При этом была осуществлена губительная экономическая политика под руководством Анатолия Борисовича Чубайса, Егора Тимуровича Гайдара. Я считаю не то, что они были в чем-то некомпетентны или сделали все, что могли, но так вышло, - дело было в том, что по своему психологическому складу эти люди просто максимально отчуждены от людей или, по большому счету просто неуважительно относятся к гражданам России. 

Соответственно, они относились ко всему устоявшемуся так, что это нужно разломать, растоптать и вообще все менять, как, например, сказал кто-то – поменять матрицу. Это очень глупая точка зрения, потому что даже если ты испытываешь какие-то проблемы с коренным населением, то ты должен работать хотя бы как психолог. А они работали - не побоюсь этого слова - как палачи. 

В общем, в России вполне можно было построить нормальное социально ориентированное демократическое общество, я в этом убежден, но, к сожалению, Ельцинская власть была не столько либеральной, сколько нахрапистой и силовой. Кто осуществил разгон Парламента в 1993 г – Грачев, Лужков, Барсуков, Ерин, Черномырдин – люди, далекие от демократических идеалов, как по взглядам, так и по линии поведения. 

Считаю, что Верхновный совет России не был коммунистическим. Помню о том, как он поддерживал Ельцина, в том числе в момент борьбы с ГКЧП, отдаю себе отчет в том, что ВС пытался отстаивать интересы русскоговорящих – не пиаря себя, как это делается сейчас, а именно тогда, когда это было остро и актуально, как он пытался пересматривать итоги приватизации, предотвратить продажу за бесценок заводы и фабрики. Я вообще считаю, что именно вопросы собственности и являются причиной авторитаризации власти в России. В итоге мы получили абсолютизм, заточенную под одно лицо Конституцию и войну в Чечне. Либералы сегодня пожинают горькие плоды своего большевизма, готовности максималистски отстаивать приглянувшуюся им власть. Это очень по-российски – максимализировать что-либо. 

Так развивался мой интерес к политике. В 2002 г. я окончил журфак МГУ со званием журналист-международник, к 2005 г. уже активно печатался в различных изданиях, литературных журналах, вышли мои книги, я получил несколько престижных литпремий и еще я много выступал на ТВ как писатель, в результате чего и произошло мое знакомство со многими политиками. На тот момент «Родина» еще не приобрела эти грустные следы отморожения или обморожения, которые мы наблюдали впоследствии. 

Рогозин являл собой синтез патриота и свободолюбца. Он выступал за права граждан: в том числе за свободу передвижения, за свободу слова, экономические свободы. С другой стороны он выступал с позиций социал-патриотизма, за суверенность. Т.е. он был современным, новым типом политика, интересным. В свое время я пригласил его на свой вечер, собрав большое количество талантливых авторов, куда Рогозин действительно пришел, и после чего предложил мне создать автономное движение, состоящее из творческой молодежи и будет рядом с партией «Родина». Я посчитал, что это нормальная идея, и думаю, что «Родина» была в тот момент партией нового типа: и не КПРФ, погрязшая в своей музейности и не либералы в своих печальных проявлениях (ибо я считаю, что нынешние либеральные партии выглядят карикатурно в своем отрицании интересов страны). 

Так что мне было интересно участвовать в этом предложении, но, к сожалению, партия была уничтожена самыми грубыми методами, в том числе она была дискредитирована и не без подачи власть придержащих. Она была заклеймлена, совершив несколько оплошностей, которые я осуждаю ( я имею в виду этот дурацкий ролик). Насколько я знаю, этот ролик был просмотрен в администрации президента и был одобрен – эту историю я расцениваю как большую провокацию. В любом случае нужно помнить, что партия была снята по иску ЛДПР, которая позволяла себе куда более беспардонные ролики.

- Расскажи про движение «УРА!» 

- Что такое союз «Молодежная Родина»? Это и есть «УРА» - помнишь лозунг «Мы разгоним силы мрака, Утро, Родина, Атака»? Организация отличалась от других тех, что, во-первых, никогда не позиционировала себя как молодежная. Это была скорее интеллектуальная и творческая партия, союз талантливой политизированной, активной молодежи. Мы были готовы сражаться против политического монополизма, готовы к яркому театральному уличному действию, но при этом мы проводили творческие вечера, на которые приходили и аполитичные слушатели, и аполитичные писатели. Они с удовольствием выступали, это было общество сверхкультуры, и мы как раз способствовали выстраиванию своеобразной национальной элиты через новые имена. Творческая направленность была основной в движении «УРА», но и, конечно же, идеологический синтез идей социальной справедливости, адекватного патриотизма и свободы. 

- А как-нибудь конкретно помимо творческих успехов и лозунгов вы заявляли о себе? 

- Я считаю, что задачи любой политической организации – это исключительно ее политическая деятельность, т.е. ставить грелки, клизмы, переводить слепых через дорогу – это не дело политических объединений. Но – не думаю, что этим нужно бахвалиться – в регионах ребята мыли окна ветеранам и сажали деревья в парках. 

В первую очередь политическая оппозиция должна требовать разумных законопроектов и становиться у власти, остальное – задача все же социальных организаций. Но при этом мы остановили строительство радиоактивного завода в Переделкино. А самое главное это все-таки линия в политической ситуации в стране. 

Когда образовалась партия «Справедливая Россия», я к ней отнесся достаточно настороженно, но, во-первых, другого выбора не было, а во-вторых, безусловно, эта партия была создана не «сверху». В каком-то смысле она была прямой наследницей той ранней «Родины», которая меня заинтересовала. Вообще я никогда не менял ни одной партии, нигде не состоял, кроме партии «Родина», которая просто автоматически стала «Справедливой Россией». Сегодня я вообще независимый беспартийный человек. 

Что касается СР, то она стала собирать вокруг себя людей, не желающих состоять в партии «Единая Россия», у которых критические взгляды на управление страной, которым есть, что предъявить власти. Но это не значит, что нужно садиться в броневик и ломать кремлевскую стену. Это значит лишь то, что нужно высказывать свое мнение и идти в законодательную власть и менять ситуацию там. 

Я точно знаю, что нужно открыто полемизировать с властью. И если оттепель случится в России, то она будет означать как раз возвращение общественной дискуссии, в том числе и на ТВ и возможность избираться и быть избранными. Это нормальная ситуация для страны, если она не хочет быть Северной Африкой. Ну, и собственно, в СР появилось много очень ярких политиков и они были «замочены». 

В частности, я могу сказать о Ставрополе, где партия заняла первое место на региональных выборах благодаря мэру города, харизматичному Дмитрию Кузьмину и главе законодательного собрания Уткину. В результате, Кузьмин во всероссийском розыске, Уткин уже сидит в СИЗО, партия разгромлена в самом своем удачном регионе. Тоже самое было и в Екатеринбурге, где был популярен Ройзман – его просто вычеркнули из списков. То же было и с Москвой, где Лебедев имеет ресурсы и амбиции на то, что бы проводить свою линию – он был так же вычеркнут из списков. 

Несмотря на это, все же осталось движение «УРА», которое было визитной карточкой СР. Поэтому было принято решение включить движение в федеральную тройку. Решение не было ни с кем согласовано. Сергей Миронов предложил мне войти в федеральную тройку на выборах – как писателю, как лидеру движения. Дальше началась истерика в администрации президента.

- Кстати, что за давление со стороны замглавы администрации президента Владислава Суркова? 

- Я не хотел бы говорить персонально о Владиславе Юрьевиче. Я думаю, в данном случае, речь идет о перекосах всей системы, которая сформировалась не сегодня, хотя сегодня приобрела такой махровый оттенок. Могу сказать лишь, что за государственный счет стали скупаться таблоиды – такие, как «Московский комсомолец», «Известия», где всячески поливали меня грязью. Ничего предъявить они не могли, копались в основном в моих литературных произведения. Все равно, что обвинять Достоевского в том, что он призывал убивать старушек, а Набоков был апологетом педофилии. Основная претензия была одна – Шаргунов неуважительно отзывается о Путине.

- Речь о «выдохшемся флаконе духов»? 

- Да-да, какая-то метафора, произнесенная мной несколько лет назад. Я не отказываюсь от своих слов – я действительно критиковал власть, хотя в последние годы, пока я в политике, я не затрагивал персонально господина Путина. Вообще, в статьях было много вранья, да и «мокрой половой тряпкой» я его тоже не называл, а критиковать власть, конечно, надо. Это нормально и общество и власть должны быть заинтересованы в том, что бы существовали критики. 

Но, как известно, именно Владимир Владимирович Путин лично настаивал на том, чтобы меня вычеркнули из списков Сергея Михайловича Миронова, тем самым позоря российскую политическую систему и данную партию. 

Причем меня активно уламывали, чтобы я покинул этот федеральный список, причем угрожая и предлагая деньги. Из сострадания к этим людям я не хотел бы акцентировать внимание на этом. Партия в свою очередь трусливо говорила: «Да нет. Ну что вы, мы не хотим никого исключать», при этом спрашивая меня: «Ну что, ты уходишь?». Я сказал, что с какой стати я буду уходить сам, да и каяться мне не в чем. Единственное, в чем я был грешен – это в нелояльности к президенту. Тот случай – конечно, посмешище. На мой взгляд, иногда лучше и как бы «пострадать», чем преуспеть. Я не капитулировал на глазах у всего общества, как об этом много говорилось, я считаю, что во всей этой истории я и политически, и экзистенциально только выиграл. 

В настоящее время беспартийный, много пишу в разные СМИ, готовятся к выходу мои новые книги, я выступаю по ТВ, больше в качестве писателя или на социальные темы. В будущем, я думаю, моя ситуация в политике будет меняться.

- Каков вообще твой взгляд на сегодняшнюю ситуацию в России? По-твоему, что-то изменится с приходом Медведева или это, как и сами выборы президента – не более чем фарс? 

- Я никогда не мазал дегтем восьмилетку Путина. Я всегда укорял его, что вместо того, что бы, продекларировав правильные идеи собирания страны, он, к сожалению, или даже скорей система, стала порождать лизоблюдов и болванчиков. 

В чести стало доносительство. Насилие, подавление инакомыслящих, лизоблюдство – причем самое откровенное и дешевое. Самое грустное, если мы пройдем мимо некоторого отрезвления 90-хх, которое все-таки произошло и сразу же бросимся, очертя голову, в реабилитацию тех лет. Если мы скажем, что был святой и благословенный ельцинский период, а потом пришло время страшной диктатуры. 

Отрезвление было необходимо, хотя, олигархический беспредел и социальный хаос, который мы наблюдали тогда. Должен быть осужден. Вопрос в том, что совсем не те гайки были закручены и в сущности, ситуация по большому счету не поменялась, несмотря на те заоблачную нефтяную конъюнктуру. То, что необходимо – это просто нормальные гражданские послабления: возможность для людей участвовать в дискуссиях, идти вверх. 

Я с призрачной надеждой смотрю на то, что сейчас происходит – и упор делаю скорее на «надежду», чем на «призрачность». Хотя выборы были смешны – прежде всего, убого выглядели сами кандидаты, которые соревновались в своей марионеточности. С другой стороны. Неизбежно, что те серьезнейшие провалы за последние несколько лет зарастут свежей травой или их начнут засыпать комьями свежей глины. Причины многих репрессий кроются в экономических интересах. Под мифическую оранжевую угрозу России были заложены колоссальные бюджеты – под борьбу с так называемыми оранжевыми. 

- Кем? 

- Чиновниками в администрации президента. Под это создавалось движение «Наши», люди собирались на Ленинском проспекте, создавались бесчисленные информационные ресурсы. Ради этого уничтожались как отдельные политики, так и целые партии. И основным интересом был финансовый. Это же «враги власти», значит, с ними надо бороться. 

Там, где начинаются большие деньги, там насилие – такое всему этому у меня объяснение. Кроме того, отсутствие политической культуры и адекватности у многих чиновников в высших эшелонах власти. Есть очень много приятных симптомов, идет информация о перестановках и перемещениях еще до инаугурации Медведева. 

Будут стилистические перемены, которые прикрывают экономический передел. Эти перемены неизбежно повлекут за собой и политические. 

Власти никогда не поздно раскаяться в своих ошибках, только не я должен в них раскаиваться и не инакомыслящие, а именно сама власть. Разумеется, предыдущий период будет назван ошибочным – вопрос не более чем двух лет; все будут восклицать, как же мы жили, терпели все это. Это неизбежно, главное – вместе с водой оттепели не выплеснуть ребенка суверенности. Речь о том, что мы не должны в итоге поступиться своей государственностью, отдавшись эйфории либерализации. Моя позиция одинокая, но стремящаяся к золотой середине и адекватности. Я сторонник синтеза ценностей свободы, социальной справедливости и сильного государства.

- Кто-нибудь из политиков является авторитетом для политика Шаргунова? 

- Нет у меня ответа на этот вопрос. Потому что я видел, как меняются люди, на моих глазах политиков ломали через колено, видел, как они не сдавались, а потом пили горькую и, вздыхая, говорили, что были бы сейчас миллионерами. Несмотря на некоторое упрощение политики, сегодня у нас нет необходимой полярности. 

Я не могу сказать, что Дугин и Лимонов на самом деле находятся по разные стороны баррикад. Я даже не могу сказать, что даже Проханов и Сванизде по разные стороны баррикад! Все носит ужасный игровой характер и в этом смысле власть должна быть заинтересована по крайней мере в живых и творческих, неравнодушных людях. Это будут первые шаги реабилитации власти в общественных глазах. Назови я какое-то имя – и все будут считать, что я поддержу эту постмодернистскую игру. Назови я прекрасного писателя Лимонова, получится, что он мне во всем близок как политик, хотя понятно же, что все это тоже носит игровой характер.

- А тебе-то зачем тогда это все – наступит момент, и тебя могут через колено сломать и поставят перед выбором. Ты вообще кто больше – политик или писатель? 

- А у меня выбор уже наступал, он есть и будет. Я просто считаю, что государственная обязанность – слушать писателя и вполне нормально, когда в России писатель желает влиять на ситуацию в обществе.

- По образованию ты журналист-международник. Занимаешься этим профессионально? 

- Я поступил и в МГУ и в литинститут, но выбрал первое. По большому счету, научить человека писать невозможно и журналистика мне показалась интересней. Чувствовался накал страстей, актуальный жар, международная панорама, язык. 

Хочется быть бодрым, деловым и успешным – это нормально. Но работать в этой сфере, по этой специальности, на ТВ – это ужасно хуже, чем стоять на панели. И даже не из-за идеологических соображений, а в плане своего времени и адекватного использования его и своей жизни. Телевизионная журналистика стирает и изнашивает. Надо ехать куда-то, снимать репортаж, потом монтировать, и все – ради мелькания с микрофоном в течение полутора минут. Мгновение – и все это летит в никуда. В этом смысле печатное слово в тысячи раз ценнее слова телевизионного репортера. 

Другое дело, что я очень ценю телевизионный эфир как возможность высказываться – в качестве эксперта, как ведущий. 

Мне предлагали работу на ТВ, и, в принципе, я могу работать где угодно, хоть в Анголе. Но дело в том, что я почвенник в самом банальном, едва ли не порнографичном смысле этого слова – потому что я люблю эти почвы, эту землю, она вызывает у меня наплывы чувств. Но я не хочу быть заложником фальшивой лирики - все может быть в нашей жизни.

- Ты все время уходишь от резкой конкретики – как в политике, так и в вопросах личных суждений. Ты боишься или это говорит внутренняя интеллигенция? 

- Страха никакого нет, это скорее разумность, потому что резкими и крикливыми фразами никто никогда ничего не добивался. У меня есть своя сверхзадача: я никогда не отрекался от того, что говорил. Огрубление позиций и стремление, вытаращив глаза, кричать «Слава ОМОНу», «Слава Кремлю» или «Никаких дискуссий с кровавым режимом Путина» - это, конечно, детский сад, экзальтация. 

Минимальная начитанность и небольшой жизненный опыт показывают мне, что история, во-первых, циклична, во-вторых, люди гораздо сложнее, чем те ярлыки, которые к ним пытаются присобачить. Именно поэтому я стараюсь говорить те версии, которые наиболее адекватны. А о страхе – так я ничего не боюсь, на драк ни нападений. Не раз меня задерживали милиция и ОМОН, ФСБ проводила обыск в моем доме, УБЭП гонялся за мной по всему городу. И этот опыт меня нисколько не сломал, а только развлек.

- Ты очень разносторонняя личность – активен во многих областях, хоть и близких между собой .Есть что-то новое, в чем тебе хотелось бы поучаствовать? 

- С детства я был увлечен кинематографом и вообще мечтал играть в кино. В ближайшее время по моему роману «УРА!» будет снят фильм и, кроме того, я планирую сняться сам как актер в одной картине. Пока об этом говорить рановато. Речь будет идти о том, как женщины решают отказаться от жизни с мужчинами.

- Современная «Лисистрата»? 

- Ну да, все сюжеты, как и история, повторяются.
Рейтинг: 0 (0 голосов).

Написать комментарий